Неточные совпадения
В этом
отношении он был, как говорится, испуган, как бывают иногда испуганы маленькие
дети.
— Да, папа, — отвечала Кити. — Но надо знать, что у них трое
детей, никого прислуги и почти никаких средств. Он что-то получает от Академии, — оживленно рассказывала она, стараясь заглушить волнение, поднявшееся в ней вследствие странной в
отношении к ней перемены Анны Павловны.
Но, несмотря на эту осторожность, Вронский часто видел устремленный на него внимательный и недоумевающий взгляд
ребенка и странную робость, неровность, то ласку, то холодность и застенчивость в
отношении к себе этого мальчика.
Самые разнообразные предположения того, о чем он сбирается говорить с нею, промелькнули у нее в голове: «он станет просить меня переехать к ним гостить с
детьми, и я должна буду отказать ему; или о том, чтобы я в Москве составила круг для Анны… Или не о Васеньке ли Весловском и его
отношениях к Анне? А может быть, о Кити, о том, что он чувствует себя виноватым?» Она предвидела всё только неприятное, но не угадала того, о чем он хотел говорить с ней.
Во время же игры Дарье Александровне было невесело. Ей не нравилось продолжавшееся при этом игривое
отношение между Васенькой Весловским и Анной и та общая ненатуральность больших, когда они одни, без
детей, играют в детскую игру. Но, чтобы не расстроить других и как-нибудь провести время, она, отдохнув, опять присоединилась к игре и притворилась, что ей весело. Весь этот день ей всё казалось, что она играет на театре с лучшими, чем она, актерами и что ее плохая игра портит всё дело.
Действительно, мальчик чувствовал, что он не может понять этого
отношения, и силился и не мог уяснить себе то чувство, которое он должен иметь к этому человеку. С чуткостью
ребенка к проявлению чувства он ясно видел, что отец, гувернантка, няня — все не только не любили, но с отвращением и страхом смотрели на Вронского, хотя и ничего не говорили про него, а что мать смотрела на него как на лучшего друга.
Как будто
ребенок чувствовал, что между этим человеком и его матерью есть какое-то важное
отношение, значения которого он понять не может.
Целый день этот Левин, разговаривая с приказчиком и мужиками и дома разговаривая с женою, с Долли, с
детьми ее, с тестем, думал об одном и одном, что занимало его в это время помимо хозяйственных забот, и во всем искал
отношения к своему вопросу: «что же я такое? и где я? и зачем я здесь?»
Кроме того, его прежние
отношения к Кити —
отношения взрослого к
ребенку, вследствие дружбы с ее братом, — казались ему еще новою преградой для любви.
Дети знали Левина очень мало, не помнили, когда видали его, но не выказывали в
отношении к нему того странного чувства застенчивости и отвращения, которое испытывают
дети так часто к взрослым притворяющимся людям и за которое им так часто и больно достается.
Вернувшись в начале июня в деревню, он вернулся и к своим обычным занятиям. Хозяйство сельское,
отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство, дела сестры и брата, которые были у него на руках,
отношения с женою, родными, заботы о
ребенке, новая пчелиная охота, которою он увлекся с нынешней весны, занимали всё его время.
Степану Аркадьичу отъезд жены в деревню был очень приятен во всех
отношениях: и
детям здорово, и расходов меньше, и ему свободнее.
— В тех формах, как она есть, политика идет мимо коренных вопросов жизни. Ее основа — статистика, но статистика не может влиять, например, на
отношения половые, на положение и воспитание
детей при разводе родителей и вообще на вопросы семейного быта.
— Я думаю, что
отношения мужчин и женщин вообще — не добро. Они — неизбежны, но добра в них нет.
Дети? И ты, и я были
детьми, но я все еще не могу понять: зачем нужны оба мы?
В некоторых
отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдовели, у обоих оставалось по
ребенку.
Как развязать
отношения с Марьей Васильевной, с ее мужем так, чтобы было не стыдно смотреть в глаза ему и его
детям?
Он вспомнил всё, что он видел нынче: и женщину с
детьми без мужа, посаженного в острог за порубку в его, Нехлюдовском, лесу, и ужасную Матрену, считавшую или, по крайней мере, говорившую, что женщины их состояния должны отдаваться в любовницы господам; вспомнил
отношение ее к
детям, приемы отвоза их в воспитательный дом, и этот несчастный, старческий, улыбающийся, умирающий от недокорма
ребенок в скуфеечке; вспомнил эту беременную, слабую женщину, которую должны были заставить работать на него за то, что она, измученная трудами, не усмотрела за своей голодной коровой.
— Je veux former le jeune homme, ce pauvre enfant! [Я хочу сделать из этого бедного
ребенка светского молодого человека! (фр.)] — так объясняет она официально свои
отношения к нему.
Вам может казаться странным, что я, при своей заботливости о
детях, решилась кончить дело с вами, не видев ту, которая будет иметь такое близкое
отношение к моим
детям.
Горничная жены пензенского жандармского полковника несла чайник, полный кипятком;
дитя ее барыни, бежавши, наткнулся на горничную, и та пролила кипяток;
ребенок был обварен. Барыня, чтоб отомстить той же монетой, велела привести
ребенка горничной и обварила ему руку из самовара… Губернатор Панчулидзев, узнав об этом чудовищном происшествии, душевно жалел, что находится в деликатном
отношении с жандармским полковником и что, вследствие этого, считает неприличным начать дело, которое могут счесть за личность!
Это хорошо, потому что, помимо всяких колонизационных соображений, близость
детей оказывает ссыльным нравственную поддержку и живее, чем что-либо другое, напоминает им родную русскую деревню; к тому же заботы о
детях спасают ссыльных женщин от праздности; это и худо, потому что непроизводительные возрасты, требуя от населения затрат и сами не давая ничего, осложняют экономические затруднения; они усиливают нужду, и в этом
отношении колония поставлена даже в более неблагодарные условия, чем русская деревня: сахалинские
дети, ставши подростками или взрослыми, уезжают на материк и, таким образом, затраты, понесенные колонией, не возвращаются.
Дети составляют бремя в экономическом
отношении и наказание божие за грехи, но это не мешает ссыльным, если у них нет своих
детей, принимать и усыновлять чужих.
Обязанности по
отношению к жене и
детям удерживают от побега, но случается, что убегают и семейные.
Лет пять спустя, однажды, Афанасий Иванович, проездом, вздумал заглянуть в свое поместье и вдруг заметил в деревенском своем доме, в семействе своего немца, прелестного
ребенка, девочку лет двенадцати, резвую, милую, умненькую и обещавшую необыкновенную красоту; в этом
отношении Афанасий Иванович был знаток безошибочный.
Скажу больше: мы только по имени были
детьми наших родителей, и сердца наши оставались вполне равнодушными ко всему, что касалось их взаимных
отношений.
Словом сказать, это был подлинный детский мартиролог, и в настоящее время, когда я пишу эти строки и когда многое в
отношениях между родителями и
детьми настолько изменилось, что малейшая боль, ощущаемая
ребенком, заставляет тоскливо сжиматься родительские сердца, подобное мучительство покажется чудовищным вымыслом.
Нас,
детей Затрапезных, сверстники недолюбливают. Быстрое обогащение матушки вызвало зависть в соседях. Старшие, конечно, остерегаются высказывать это чувство, но
дети не чинятся. Они пристают к нам с самыми ехидными вопросами, сюжетом для которых служит скопидомство матушки и та приниженная роль, которую играет в доме отец. В особенности неприятна в этом
отношении Сашенька Пустотелова, шустрая девочка, которую все боятся за ее злой язык.
С их появлением исчезнет крепостная уголовщина,
отношения приобретут характер правомерности, выражение «вы наши отцы, мы ваши
дети» сделается правдою.
Позднее я бывал у него, когда он жил еще семейно с молодой женщиной, от которой имел
детей. У него были журфиксы, куда собиралось много молодого народа, и хозяин за ужином поддерживал оживленную беседу. Он еще не приобрел тогда того слишком серьезного вида, каким отличался в последние годы своей жизни, что не мешало ему, как известно, любить жизнь и увлекатьея женщинами. К тому, что произошло для меня нежданно-негаданно в наших
отношениях, я перейду дальше.
В Ветхом Завете и язычестве Бог открывается человеку как Сила, но он еще не Отец; люди сознают себя не
детьми Бога, а рабами;
отношение к Богу основано не на любви и свободе, и на насилии и устрашении.
Тут все имело только свое значение. Было много веры друг в друга, много простоты и снисходительности, которых не было у отцов, занимавших соответственные социальные амплуа, и нет у
детей, занимающих амплуа даже гораздо выгоднейшие для водворения простоты и правды житейских
отношений.
— Оттого, что еще неурядица пока во всем стоит; а устроим общественное воспитание
детей, и будут свободные
отношения.
Искренно привязавшаяся к своему мужу, который платил ей нежным уважением, она неохотно покидала детскую, где у ней подрастали так называемые «красные»
дети — мальчик и девочка, и лишь по обязанности поддерживала светские знакомства и
отношения.
— Старик умер среди кротких занятий своих, и вы, которые не знали его в глаза, и толпа
детей, которых он учил, и я с матерью — помянем его с любовью и горестью. Смерть его многим будет тяжелый удар. В этом
отношении я счастливее его: умри я, после кончины моей матери, и я уверен, что никому не доставлю горькой минуты, потому что до меня нет никому дела.
Сколько скрывается истинных чувств, сколько выражается ложных чувств, как условно лживы бывают
отношения между родителями и
детьми, мужьями и женами!
[
Отношение Бл. Августина к женщине, с которой он жил 16 лет и от которой имел
ребенка, свидетельствует о низменности его понятий о любви.
Вопрос же о должном
отношении к
детям ничего общего с этим не имеет, это совсем другой вопрос.
Крестьяне не были недовольны, но в Петербурге доставленные кем-то правила возбудили град насмешек. Причины для юмористического
отношения к правилам, надо сознаться, существовали; так, например, на одном окошке № 4 полагалась занавеска, задергиваемая на то время, когда
дети женского пола будут одеваться.
Чуть не каждая неделя приносила с собой что-нибудь новое, по временам совершенно неожиданное по
отношению к слепому, и когда Максим старался найти источники иной новой идеи или нового представления, появлявшихся у
ребенка, то ему приходилось теряться.
Ведь
отношение родителей к
детям все еще — биологически-зоологическое.
Когда я был очень молод, то имел на предстоявшую мне деятельность весьма наивный и оригинальный взгляд. Я мечтал о каких-то патриархальных
отношениях, о каких-то
детях, которых нужно иногда вразумлять, иногда на коленки ставить. Хороши
дети! Согласитесь, по крайней мере, что если и есть тут
дети, то, во всяком случае, ce ne sont pas des enfants de bonne maison. [это не
дети из хорошей семьи (франц.).]
Мать чувствовала, что она знает жизнь рабочих лучше, чем эти люди, ей казалось, что она яснее их видит огромность взятой ими на себя задачи, и это позволяло ей относиться ко всем ним с снисходительным, немного грустным чувством взрослого к
детям, которые играют в мужа и жену, не понимая драмы этих
отношений.
Я начинал в этой области становиться enfant terrible [Буквально: ужасный
ребенок (франц.), употребляется по
отношению к людям, которые бестактной непосредственностью ставят в неловкое положение окружающих.] в нашей семье. Папа все настороженнее приглядывался ко мне. И однажды случилось, наконец, вот что. Я тогда был в восьмом классе. Сестренки Маня и Лиза перед рождеством говели. К исповеди нельзя идти, если раньше не получишь прощения у всех, кого ты мог обидеть.
— А как вы в этом
отношении с вашими
детьми?
Но нужно и вообще сказать: как раз к художеству и лапа и мама были глубоко равнодушны; на произведения искусства они смотрели как на красивые пустячки, если в них не преследовались нравственные или религиозные цели, В других
отношениях мое детство протекало почти в идеальных условиях: в умственной области, в нравственной, в области физического воспитания, общения с природою, — давалось все, чего только можно было бы пожелать для
ребенка.
План Степана Сидоровича относительно подмены
ребенка показался ей не только исполним, но и чрезвычайно удобным в том
отношении, что она всегда будет в состоянии возвратить
ребенка его матери и раскрыть гнусный поступок князя и его слуги. Для всего этого ей нужно было посоветоваться с сыном, которому она подробно и опишет все происшедшее здесь и сделает так, как он ей укажет.
Круглые, крошечные руки у меня на рукаве, круглые синие глаза: это она, О. И вот как-то вся скользит по стене и оседает наземь. Комочком согнулась там, внизу, на холодных ступенях, и я — над ней, глажу ее по голове, по лицу — руки мокрые. Так: будто я очень большой, а она — совсем маленькая — маленькая часть меня же самого. Это совершенно другое, чем I, и мне сейчас представляется: нечто подобное могло быть у древних по
отношению к их частным
детям.
Рассуждать о том, благо или не благо рождение
детей, не наше дело. Наше дело в том, чтобы исполнить по
отношению их те обязанности, которые их происшедшее от нас рождение возлагает на нас.
Он состоит в том, что
ребенку, спрашивающему у старших, живших прежде его и имевших возможность познать мудрость прежде живших людей, о том, что такое этот мир и его жизнь и какое
отношение между тем и другим, — отвечают не то, что думают и знают эти старшие, а то, что думали люди, жившие тысячи лет тому назад, и во что никто из взрослых людей уже не верит и не может верить.
Как назовем мы то, когда видим, что большое число людей не только повинуются, но служат, не только подчиняются, но раболепствуют перед одним человеком или перед немногими некоторыми людьми, — и раболепствуют так, что не имеют ничего своего: ни имущества, ни
детей, ни даже самой жизни, которые бы они считали своими, и терпят грабежи, жестокости не от войска, не от варваров, но от одного человека, и не от Геркулеса или Самсона, но от людей большей частью очень плохих в нравственном
отношении.